Пышная похоронная процессия направилась в сторону кладбища. Не без интереса брат Кадфаэль разглядывал домочадцев покойного, начиная от Джона Лонгвуда и кончая совсем еще юным деревенским пастухом. Все говорило о том, что Итон процветал под управлением Джона и все его жители были довольны своей судьбой. Так что у Хью были все основания не беспокоиться. На похороны пришли и соседи, среди них Фулке Эстли, жадно оглядывавший владения Люделов, которые намеревался заполучить в свое пользование, в случае если намечавшийся брак его дочери не сорвется. Кадфаэль видел его пару раз в Шрусбери, — крупный, начинающий полнеть осанистый мужчина лет под пятьдесят, движения замедленные — полная противоположность неугомонной, темпераментной женщине, с мрачным видом стоявшей над могилой своего сына. Рядом с ней замер Ричард, бабушкина рука лежала у него на плече, — скорее рука хозяйки, а не защитницы. Глаза мальчика были широко распахнуты, равно как отверстая могила его отца, которая вот-вот должна была закрыться. Одно дело, когда смерть далеко, и совсем другое, когда она прямо перед тобой. До этой минуты Ричард не вполне еще понимал всю бесповоротность этого разрыва и этой потери.
Бабушка так и не сняла своей руки с плеча внука, когда процессия плакальщиц потянулась обратно в манор, где в доме были накрыты столы для поминок.
Старческие пальцы леди Дионисии, длинные и крепкие, намертво вцепились в ткань плаща мальчика. Бабушка провела внука среди гостей и соседей, не особенно подталкивая его, но властно, как бы показывая всем, что он здесь хозяин и главная персона на похоронах своего отца.