
Почтительно поклонившись, Ричард встал перед своим наставником. Лицо мальчика выражало полную безмятежность, зеленоватые глаза лучились ангельской невинностью. Он был худощав и маловат ростом для своих лет, но зато подвижен и ловок, как кошка; светло-каштановые волосы, густые и вьющиеся; обе щеки, равно как и его прямой нос, были сплошь покрыты золотистыми веснушками. Широко расставив босые ноги и шевеля пальцами на досках пола, Ричард стоял, глядя в лицо брата Павла взглядом покорным и невинным. Павлу был отлично знаком такой немигающий взгляд.
— Ричард, подойди и сядь рядом со мной, — сказал он как можно мягче. — Я должен тебе кое-что сказать.
Одного этого было вполне достаточно, чтобы смутить мальчика, поскольку сказано это было с такой значительностью и таким извиняющимся тоном, словно Ричард нуждался в утешении. Мальчик слегка нахмурился, но вызвано это было скорее всего простым удивлением. Он позволил брату Павлу усадить себя на лавку и обнять за плечи, и сидел теперь рядом с ним, тупо глядя на свои босые ноги. Он готовился к выволочке, но тут, похоже, было нечто совсем иное, к чему он не был готов, и теперь терялся в догадках.
— Тебе, наверное, известно, что твой отец храбро сражался в битве при Линкольне и был тяжело ранен. И что с тех пор со здоровьем у него было совсем плохо.
